202d5824     

Соловьев Станислав - Первый Снег В Сууваре



С.В. Соловьев
Первый снег в Сууваре
рассказ
Шел дождь.
Сильный дождь, уже который день, заливал столицу. Он заливал множество
других городов, мелкие селения - сайнкемы, он беспощадно заливал всю Долину.
Может быть, он заливал и Хвойный Край. Но Харрамен был очень далеко от столицы
и что там сейчас происходит, неизвестно...
Шел дождь. Он шел уже десятый день, - последний дождь осени и потому очень
затяжной - гемгаймен. Был второй день после смерти правителя. Суумеренг Хайем,
главный министр двора, мрачно смотрел на дождь из дворцового окна: дворец
возвышался над столицей, и потому она была хорошо видна отсюда, вся как на
ладони. Но сейчас отсюда ничего особенного не увидишь: влажный сизый туман,
кое-где утыканный треугольными крышами зданий, улицы, залитые водой... Хайем
не любовался городом: в гемгаймен нечем любоваться, кроме ледяных струи, в
обилии падающих с неба. Хайем не был любителем дождя, и он не любил гемгаймен
как большинство жителей Долины, - гемгаймен означал близкую зиму, морозную и
затяжную...
Второй день прошел после смерти правителя, и все было напрасно. Сууваренен
Третий до сих пор лежал в своей огромной кровати в самой дальней комнате
дворца. Когда люди, наконец, вошли туда по приказу главного министра, то они
нашли в белых одеялах маленькое сморщенное тело. Тело обладало совершенно
лысой головой с птичьим лицом, тонкими ручками и ногами, изуродованными
хроническим ревматизмом. Мертвый правитель был совсем голым и от этого
выглядел ещё более уродливым; особенно страшно было рассматривать язык,
вывалившийся из перекошенного рта, и посиневший половой орган, отчего-то
увеличившийся в размерах. Испуганные телохранители не пропускали чиновников, -
то ли они ещё не знали, то ли боялись в это поверить. Их пришлось перебить,
благо Хайем сообразил послать вооруженное сопровождение. Когда Хайема позвал
старший секретарь двора, он немедленно поспешил в комнату. Но ничего
утешительного там не увидел: огромная кровать с крошечным на её фоне мертвым
телом, свернувшимся словно личинка, решившая стать бабочкой неен-ти. Тяжелые
длинные шторы темных расцветок, мягкий букнерекский ковер, раскинувшийся от
стены к стене, балдахин, словно обильная красная пена прилепившейся к потолку,
душный сладковатый запашок, уже успевший пропитать собою все - стены, одеяла,
шторы... Он боялся, что его стошнит в этой комнате - прямо на глазах высших
чиновников и солдат дворцовой охраны. Но его не стошнило: к своему удивлению,
Хайем отнесся к происходящему спокойно и как-то отстранено...
Хайем вздрогнул, ему послышались шаги. Он обернулся и увидел, что это
всего лишь караул дворцовой охраны. Из-за смерти правителя охранников во
дворце значительно прибавилось, но это уже ничего не решало... Тогда он снова
стал смотреть в окно. Смотреть, не видя гемгаймена...
Личных врачей правителя убили сразу. Они жили в соседней, с опочивальней
правителя, комнате, и охранникам не представляло большого труда зайти в неё и
перерезать провинившихся. Хайем знал, что врачи тут не причем, - правителю
было уже девяносто восемь лет; он давно был больным и немощным человеком, -
уже как год не мог самостоятельно ходить и мочиться. Рядом с правителем
дежурили днем и ночью самые лучшие врачи государства, но все это было ни к
чему: от старости нет лекарств, от разложения плоти не существует какого-либо
спасения, кроме небытия. Об этом знали все, кто убивал невинных врачей, но ими
двигал страх: "Хозяин умер, Хозяина больше нет..." Прид



Назад