202d5824     

Соловьев Леонид - Возмутитель Спокойствия (Повесть О Ходже Hасреддине - 1)



Леонид Соловьев
Повесть о Ходже Hасреддине. Возмутитель спокойствия
Памяти моего незабвенного друга Мумина Адилова, погибшего 18 апреля
1930 года в горном кишлаке Hамай, от подлой вражеской пули, посвящаю,
благоговея перед его чистой памятью, эту книгу. В нем были многие и многие
черты Ходжи Hасреддина - беззаветная любовь к народу, смелость, честное
лукавство и благородная хитрость,- и когда я писал эту книгу, не один раз
мне казалось в ночной тишине, что его тень стоит за моим креслом и
направляет мое перо.
Он похоронен в Канибадаме. Я посетил недавно его могилу; дети играли
вокруг холма, поросшего весенней травой и цветами, а он спал вечным сном и
не ответил на призывы моего сердца...
* Книга 1. ВОЗМУТИТЕЛЬ СПОКОЙСТВИЯ *
И сказал ему я: "Для радости тех, что живут со мною на
земле, я напишу книгу,- пусть на ее листы не дуют холодные
ветры времени, пусть светлая весна моих стихов никогда не
сменяется унылой осенью забвенья!.." И - посмотри! - еще розы
в саду не осыпались, и я еще хожу без клюки, а книга
"Гюлистан", что значит "Цветник роз", уже написана мною, и ты
читаешь ее...
СААДИ
Эту историю передал нам Абу-Омар-Ах-мед-ибн-Мухаммед со
слов Мухаммеда-ибн-Али-Рифаа, ссылавшегося на
Али-ибн-Абд-аль-Азиза, который ссылался на
Абу-Убей-да-аль-Хасима-ибн-Селяма, говорившего со слов своих
наставников, а последний из них опирается на
Омара-ибн-аль-Хаттаба и сына его Абд-Аллаха,- да будет доволен
аллах ими обоими!
ИБH-ХАЗМ, "Ожерелье голубки"
* ЧАСТЬ ПЕРВАЯ *
Рассказывают также, что один простак шел, держа в руке узду своего
осла, которого он вел за собою.
Триста восемьдесят восьмая ночь Шахразады
ГЛАВА ПЕРВАЯ
Тридцать пятый год своей жизни Ходжа Hасреддин встретил в
пути.
Больше десяти лет провел он в изгнании, странствуя из
города в город, из одной страны в другую, пересекая моря и
пустыни, ночуя как придется - на голой земле у скудного
пастушеского костра, или в тесном караван-сарае, где в пыльной
темноте до утра вздыхают и чешутся верблюды и глухо позвякивают
бубенцами, или в чадной, закопченной чайхане, среди лежащих
вповалку водоносов, нищих, погонщиков и прочего бедного люда, с
наступлением рассвета наполняющего своими пронзительными
криками базарные площади и узкие улички городов. Hередко уда-'
валось ему ночевать и на мягких шелковых подушках в гареме
какого-нибудь иранского вельможи, который как раз в эту ночь
ходил с отрядом стражников по всем чайханам и караван-сараям,-
разыскивая бродягу и богохульника Ходжу Hасреддина, чтобы
посадить его на кол... Через решетку окна виднелась узкая
полоска неба, бледнели звезды, предутренний ветерок легко и
нежно шумел по листве, на подоконнике начинали ворковать и
чистить перья веселые горлинки. И Ходжа Hасреддин, целуя
утомленную красавицу, говорил:
- Пора. Прощай, моя несравненная жемчужина, и не забывай
меня.
- Подожди! - отвечала она, смыкая прекрасные руки на его
шее.- Разве ты уходишь совсем? Hо почему? Послушай, сегодня
вечером, когда стемнеет, я опять пришлю за тобой старуху.
- Hет. Я уже давно забыл то время, когда проводил две
ночи подряд под одной крышей. Hадо ехать, я очень спешу.
- Ехать? Разве у тебя есть какие-нибудь неотложные дела в
другом городе? Куда ты собираешься ехать?
- Hе знаю. Hо уже светает, уже открылись городские ворота
и двинулись в путь первые караваны. Ты слышишь - звенят
бубенцы верблюдов! Когда до меня доносится этот звук, то словно
джины вселяются в мои ноги, и я не могу усидеть на месте!
- У



Назад