202d5824     

Солоухин Владимир - Читая Ленина



Владимир Солоухин
ЧИТАЯ ЛЕНИНА
Сколько раз в разных официальных кабинетах, у главного редактора
журнала, скажем, у секретаря райкома, в облисполкоме, в застекленных
шкафах я видел ровные, темно-бордовые темно-синие ряды книг, к которым и
подходить близко не нужно, чтобы сразу отметить - Ленин. Знали уж собрания
его сочинений, узнавали издалека по внешнему виду безошибочно, как,
взглянув на тот же Мавзолей на Красной площади, никто не спутает его с
каким-нибудь другим зданием. Держать собрание сочинений Ленина каждому
большому начальнику (директору завода, генералу какому-нибудь) считается
не то чтобы обязательно... но как-то солидно и внушительно: письменный
стол с телефонами, а около боковой стены застекленный шкаф с томами
Ленина. Много их стоит у разных людей, в разных кабинетах, но не многие
Ленина читали. Если же кружки по изучению первоисточников, партучеба и
семинары, то как-то так получается, то начинают все время с ранних работ:
"Материализм и эмпириокритицизм", "Что делать", "Что такое друзья народа и
как они воюют против соцал-демократов". Пока обучающиеся продеруться
сквозь философские дебри этих работ, пока конспектируют, глядь, а
семинарский год уже кончился, так что ни на одном семинаре, ни на одной
партучебе никогда дело не доходит до поздних его томов, до того времени,
когда кончается философия и начинается практическая деятельность.
Взглядывая на эти тома в кабинете кого-нибудь из своих достигших
oфициальных высот друзей, я бывало ловил себя на мысли, что не читал
Владимира Ильича и теперь уж, слава Богу, пожалуй, никто и никогда не
сможет меня заставить прочитать эти книги.
То ли от этого "эмпириокритицизма" осталось, что напичканы эти тома
сухой, схоластической, неудобовоспринимаемой материей, но помню, я всегда
удивлялся, если видел человека, читающего Ленина. - А ты почитай, - скажет
иной такой человек. - Ты почитай, знаешь, как интересно!
Но часто бывает, что маленький, незначительный эпизод вдруг заставит
взглянуть на вещи по-новому, другими глазами, когда вдруг увидишь, чего не
видел раньше, и станет интересным, даже жгуче интересным то, что казалось
скучным.
Один читатель, пытаясь внушить мне в своем письме какую-то (не помню
уж теперь) мысль о первых днях революции, написал: "А вы откройте Ленина,
т. 36, пятое издание, стр. 269 и прочитайте, что там написано".
Нельзя сказать, чтобы я тотчас бросился открывать том, да и не было
его у меня под руками, потому что дома я никогда Ленина не держал. Однако
том и страница запомнились, и однажды на заседании редколлегии в одном
журнале я оказался около шкафа с книгами. Пока говорились там умные речи и
обсуждались планы, я вспомнил про наущение читателя и, потихоньку
приоткрыв дверцу шкафа, достал нужный том. Наверное, еще подумали мои
коллеги, что я собираюсь выступать с речью и хочу вооружиться необходимой
цитатой, а я сразу, сразу на стр. 269. Строчки ведь указаны не были, так
что мне пришлось прочитать всю страницу, и я сразу понял, о каких именно
строчках шла речь в письме.
"Я перейду наконец к главным возражениям, которые со всех сторон
сыпались на мою статью и речь. Попало здесь особенно лозунгу "Грабь
награбленное", - лозунгу, в котором, как я к нему ни присматриваюсь, я не
могу найти что-нибудь неправильное... Если мы употребляем слова
"экспроприация экспроприаторов", то почему же нельзя обойтись без
латинских слов?" (Аплодисменты).
Я и раньше слышал, будто существовал такой лозунг в первые же дни
революции и



Назад